— Который будет директором государственной пивной! — расхохоталась Арина.

— Или поваром!.. Надо мне все-таки зайти к добрейшему Аркадию Симоновичу, — спохватился Ульянов.

— Обязательно зайдите! — обрадовалась Арина. — Он только на днях вас вспоминал. Я уверена, что он будет очень рад вас видеть, г-н Ульянов.

— Прямо сейчас и зайду, — сказал Ульянов, надевая шубу. — До свидания, Арина Петровна. Передавайте привет и наилучшие пожелания вашей матушке.

— Не пропадайте, г-н Ульянов, — напутствовала его Арина. — Заходите почаще. С вами всегда приятно побеседовать.

Выходя из рюмочной, Ульянов подумал, что вот опять он не сдержался, опять наговорил лишнего, причем наговорил Арине, которой это совершенно не интересно. Впрочем, почему не интересно? Разве ее это не касается? Она, что, на другой планете живет? Подумав об этом, Ульянов вдруг вспомнил, как в детстве он мечтал о контактах с другими мирами, о встрече с братьями по разуму. Он даже стихи на эту тему сочинил. Сейчас ему вспомнилась первая строка:

Ты и я идем без разных членов…

Смысл этой строки теперь казался Ульянову не совсем понятным, хотя нечто инопланетное в ней несомненно было. Что там было дальше, Ульянов не помнил, да и некогда ему было сейчас это вспоминать, поскольку пивной ресторан Прадера, как уже говорилось выше, располагался в том же здании, что и рюмочная «У Арины».

Аркадий Симонович Прадер был еврей. В этом не было ничего удивительного — некоторые евреи имели специальное разрешение на проживание в Санкт-Петербурге. Никто не знал, за какие-такие заслуги имел подобное разрешение Аркадий Симонович, да и никого это не интересовало, поскольку пиво у него всегда было отменное, а еда — выше всяческих похвал. В былые времена ресторан Прадера возле Адмиралтейской площади слыл весьма популярным среди петербуржцев, но лет двадцать назад Аркадий Симонович перебрался на Мещанскую.