Ульянов пробормотал что-то невнятное, ему решительно не хотелось говорить с Прадером о политике. Между тем, старик продолжал:

— Я не имею ничего против социализма. Я где-то даже «за»… Но посвящать себя этому глупо и… небезопасно.

— Но ведь современное общество буквально разрывается от социальных противоречий! — воскликнул Ульянов, не сдержавшись.

— Возможно, — с доброй улыбкой согласился Аркадий Симонович.

— Тогда почему же вы считаете политические ценности мнимыми?

— Володенька, а вам не кажется абсурдным само сочетание слов — «политические ценности?»

— Возможно я неудачно выразился, но это не меняет сути. Что может быть важнее, чем борьба за основные права человека?

— Решив одни проблемы, вы породите другие! Проблема современного общества — в его бездушии. Представьте себе на минуту, что все люди мыслят так, как я пытаюсь сейчас заставить мыслить вас. Будут ли в таком обществе ущемляться права человека? Нужна ли будет ваша борьба?

Ульянов молчал, пораженный. Он не был согласен, но чувствовал: есть что-то вечное в словах этого мудрого старика, что-то такое, что переживет все социальные потрясения, которые еще выпадут на долю человечества. Пройдут века, свершатся тысячи революций, родятся новые социальные системы, на смену одним лозунгам придут другие, а эти мысли навсегда останутся актуальными!

Прадер немного выждал и добавил:

— Именно поэтому я говорю, что борьба за права человека есть борьба за духовное начало в человеке.

— И этому способствуют этюды г-на Троицкого? — с улыбкой спросил Ульянов, задумчиво глядя на шахматную доску.